ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ ЖИВОТНЫХ НА ЛЕТНИХ КАЛЕНДАРНЫХ ПРАЗДНИКАХ КАРЕЛ

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ ЖИВОТНЫХ НА ЛЕТНИХ КАЛЕНДАРНЫХ ПРАЗДНИКАХ КАРЕЛ
(автор статьи Алексей Петрович Конкка - старший научный сотрудник Сектора этнологии Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

"...Женщины расстилали белые скатерти на земле и выставляли на них из корзин пироги, калитки, рыбники, квас и ложки. Рассаживались посемейно. Все обращали взоры на часовню Ильи, и распорядитель читал короткую молитву, в которой, обращаясь к св. Илье, просил освятить пищу и просил у него здоровья, долголетия и удачи в жизни для всех участников праздника. По знаку сторожа женщины брали из котлов в блюда мясо и бульон и начиналась трапеза. Несколько сотен семей одновременно приобщались к жертвенному мясу.
По окончании трапезы взоры опять устремлялись к часовне. Сторож читал благодарственную молитву: “Святой Илья-кормилец, ты всегда выращивал для нас хороший урожай, кормил свой народ и угощал нас обедом из своей пищи (запасов), мы благодарим тебя за все и просим тебя вырастить этим летом урожай еще лучше и обильнее, потому что, как ты и сам знаешь, у нас едоков прибавилось. Во имя Отца и Сына и Святого Духа, присно и во веки веков. Аминь”. После этого распорядитель призывал еще присутствующих разобрать оставшееся в котлах мясо, чтобы ни-чего не осталось, и отвезти эту часть жертвенного мяса домой детям.

Второй частью праздника “Дня быка” были конские ристалища, в которых могли принять участие все присутствующие на празднике мужчины (при наличии у них своих лошадей) или же их сыновья на отцовских лошадях. Соревнующийся должен был скакать без седла, можно было использовать только покрывало, чтобы не запачкать праздничный костюм. Вицу или кнут можно было использовать без ограничений. Большинство, принимающих участие в скачках, составляли жители деревень о. Мантсинсаари, но привозили лошадей и участвовали в состязаниях также и жители отдаленных деревень с материка, так как это соревнование пользовалось большой популярностью в округе.
Всадники выстраивались на праздничной игровой площадке рядами, стоя рядом с лошадью и придерживая ее за уздечку. Распорядитель криком давал сигнал к началу состязания, и всадники вскакивали на коней. Проскакать следовало по дороге через всю дер. Тюёмпяйнен до мельницы, затем назад до финишного столба, которого надо было коснуться рукой. Весь путь составлял около 4 километров. Зрители бурно реагировали на все перипетии скачки и громко кричали здравицу победителю, даже если это был 15-летний подросток. Победитель получал почетное звание “всадника святого Ильи”, что давало ему неограниченное преимуществ перед другими, особенно в выборе невесты, ибо заключить брак с “всадником святого Ильи” считалось лучшей партией.
По окончании скачек распорядитель праздника продавал шкуры жертвенных быков с аукциона, вырученные средства шли в часовню. После этого праздник в деревне продолжался, молодежь отправлялась на дневное игрище на площадку для танцев, а старшие — в гости к родственникам и знакомым.

Церковь боролась с языческим “Днем быка” всеми средствами. С 1882 г. на о. Мантсинсаари был организован свой приход, с побережья привезено церковное здание и установлено в дер. Пелтойнен. Неоднократно сменявшиеся священнослужители пытались помешать проведению “Дня быка” и праздничной трапезы. В конечном итоге распорядители объявили, что проводившийся в 1892 г. праздник станет последним. На него собралось необычно много народа, и мясо трех пожертвованных быков было съедено полностью. На последнем празднике были изменены условия дальнейших пожертвований, которые продолжали бытовать (но животных уже не закалывали и мяса не ели). Ильинской часовне в новых условиях жертвовали некастрированных быков, начиная с двухлетнего воз-раста. Утром Ильина дня сторож часовни проводил аукцион среди участников праздника, быки продавались, а деньги шли в пользу часовни, часть денег теперь выплачивалась также жертвователю. Последний раз бык был пожертвован часовне в Тюёмпяйнен в 1912 г. Праздник носил имя “Дня быка” до 1892 г., т. е. до того дня, пока быков закалывали для праздничной трапезы, впоследствии это был просто Ильин день. Скачки на лошадях проводились до того дня, пока поступали жертвенные животные в часовню, после 1912 г. прекратились и они.

В приведенном тексте лишь вскользь упоминается о функции покровительства св. Ильи домашнему скоту, тогда как другие авторы, составившие описание праздника, утверждают, что основным значением ритуального действа было охранение стада от болезней и диких зверей. Как сообщает А.Генетц , когда медведи или болезни постоянно сокращают крестьянское стадо, то хозяин пытается освободиться от этих напастей тем, что дает обет св. Илье пожертвовать ему на праздник быка. Объясняли даже само происхождение праздника тем, что однажды волк или медведь появился на острове и целое лето резал скот, никакие средства не помогали и, наконец, крестьяне обратились к св. Илье с молитвой избавить их от зверя, пообещав ему в награду жертву — быка из стада. Хищник исчез, и с тех пор стали проводить обряд жертвоприношения. Как отмечает Ю.Крон , когда хищники или эпизоотии губят стадо, хозяин дает обет Илье пожертвовать быка в надежде, что его не постигнет худшее зло, и обещает, что первого родившегося у него бычка будет откармливать в этих целях. Посвященного быка выращивают до трехлетнего возраста дома и отправляют весной на остров, где жители дер. Тюёмпяйнен безвозмездно откармливают его до дня жертвоприношения.
Что касается объяснения происхождения праздника нападением хищников, то, вероятно, прав М.Варонен , замечая, что это может быть лишь вариантом более раннего рассказа о том, что в 1858 г., когда, как вспоминали старики, некоторое время уже не проводили жертвоприношений быков, медведь приплыл на остров и начал резать скот, после чего жертвоприношения опять возобновились. Весьма близок к этому рассказ о том, что когда однажды случилось так, что никто не пожертвовал быка на праздник, то следствием было проникновение волка на остров, где он зарезал много крестьянского скота. Таким образом, здесь падеж скота выступает лишь как орудие мести неудовлетворенного божества.
В некоторых источниках, например, в материалах О. А. Форстрема, причины посвящений животных на “День быка” несколько иные — быка отдают в жертву из тех домов деревень округи, где в течение года произошло какое-нибудь большое несчастье, или же если в каком-либо доме опасаются, что оно может наступить (это объяснение практически совпадает с вышеприведенными мотивами пожертвований на о. Махосоари).
Приведем дополнительные сведения об обряде жертвоприношения на о. Мантсинсаари из других (в основном ранних) источников. Сценой ритуальных действий на острове, как пишет М.Хаавио , была реликтовая еловая роща (старое кладбище) и берег озера. Эта роща, как отмечает Ю. Айлио, еще и поныне (конец XIX в.) сохранила все признаки священного жертвенного места. Высокие ели плотной группой стоят недалеко от бере-га Ладожского озера и сразу приковывают взгляд, так как старого леса на всем острове нет и в помине. У елей, по некоторым сведениям, была обрублена часть ветвей, т. е. они представляли собой карсикко — деревья с особым образом обрубленными ветками, вершинами и т. д.

Некоторые авторы отмечают, что иногда, когда быков на празднике оказывалось больше обычного, одного или двух оставляли в деревне на случай, если в следующем году пожертвований не будет . Быков в таком случае содержали на средства часовни. Посвященный бык не должен был покрывать коров. Если же быка для жертвоприношения не оказывалось, то его покупали на средства, вырученные на празднике . М.Хаавио пишет, что, по некоторым введениям, существовал своего рода “жертвенный круг” деревень — каждая из четырех деревень острова раз в год выделяла быка для жертвоприношения, один из домохозяев — очередник — давал обет перед собравшимися на празднике в следующем году привести быка. Однако более ранние сведения о том, что быков привозили даже из деревень северного Салми, значительно расширяют этот круг .
В литературе существует несколько версий о том, как выполнялось само жертвоприношение. Согласно одной из них заклание проходило в по-мещении (в одном из ближайших домов), что объяснялось желанием скрыть этот момент от глаз посторонних ; другая версия утверждает, что забой быка проходил накануне праздника, в субботу, поздно вечером. Тушу и шкуру оставляли на санях до утра, а в 7—8 часов отвозили на ме-сто трапезы, где разрубали тушу и варили мясо . В обоих случаях замет-но стремление скрыть сам процесс заклания животного, что, вероятно, осуществлялось под влиянием борьбы церкви с самим фактом жертвоприношения.

Несомненно, традиционным местом жертвоприношения является либо сама еловая роща (М.Хаавио считает этот вариант наиболее древним), либо площадка на берегу Ладожского озера напротив рощи. В последнем варианте, по материалам Хаавио, забой выполнял особый жертвенный жрец — сторож часовни, а хозяин быка помогал ему при этом , что согласуется также с вышеприведенными данными Н.Саухке. В одном из рассказов, сообщенных Ю.Айлио (автор отмечает этот рассказ как заслуживающий доверия), говорится, что заклание с участием хозяина быка проходило на берегу озера, после чего тушу доставляли во двор часовни (т. е. в рощу), где ее разрубали и распределяли по котлам . Если же, по одному из вариантов, быка закалывали в роще, то мясо варили на берегу озера . Отметим, что берег озера так или иначе фигурирует во всех вариантах, более того практически все места жертвоприношений подобного рода на севере находились у воды (заклание быка на о. Махосоари на Селецком озере проходило на песчаном берегу).
Имеется несколько сообщений о том, что котлы для варки мяса (небольшие) участники трапезы приносили с собой (вероятно, посемейно) и сами варили разделенное на множество кусков мясо на берегу , трапеза же проходила в еловой роще, где в старой часовне (представлявшей собой, собственно, навес над большим деревянным крестом) на время варки мяса оставлялись принесенные из дома пироги, хлеб и прочее . Все авторы отмечают, что хлеб и ложки каждый участник трапезы приносил с собой (если у кого-то не было пирогов, то ложка и хлеб были обязательно). То же говорится и о соли. По материалам И.Хаутала, мужчины из соседних деревень приезжали на лошадях верхом, в кармане — соль и деревянная ложка в голенище.
Вокруг котлов за трапезой люди рассаживались по степени родства и знакомства, приглашали также и незнакомых. Жители деревень острова готовили к празднику солодовое пиво, которым угощали гостей. По сообщению Ю.Айлио, кроме того, из пророщенных зерен мололи муку, а из нее пекли блины или оладьи. Блины разрывали на мелкие части так, чтобы каждому достался хотя бы крохотный кусочек. Их называли "киапаа". Одна из женщин доставала мясо на большое деревянное блюдо, размельчала его и опускала обратно в котел, так, чтобы каждый мог его взять своей ложкой. Ели в полной тишине. Если мясо оставалось, то звали нищих . В сообщении, приводимом И.Хаутала, говорится, что обычай разрешал нищим подходить и есть по выбору из любого котла .

По некоторым данным, уносить с собой недоеденные остатки. жертвенного мяса не разрешалось (угощение ими домашних, не присутствовавших на празднике, возможно, более поздняя черта, свидетельствующая о постепенном разложении канонов. обрядового поведения). Ю. Крон пишет, что в некоторых случаях остатки мяса могли отнести на ночь в часовню, а назавтра скормить работающим поблизости сенокосцам . Однако наиболее древней представляется практика выбрасывания остатков трапезы в воду. О. А. Форстрем отмечает: “Если народу на празднике не наберется достаточно много и часть жертвенного мяса останется недоеденной, то эти остатки выбрасывают в море (Ладожское), их никто не должен уносить домой” . По сведениям М. Хаавио, “когда трапеза подходила к концу, остатки вываливали на камни или, по другим данным, в Ладогу” . “Остатки в воду” — устойчивая формулировка, бытовавшая среди знатоков обряда жертвоприношения в Тюёмпяйнен. Об этом же упоминает и Ю. Крон: “если все мясо не смогут съесть, то выбрасывают остатки в Ладогу” .

Относительно конских бегов М. Хаавио сообщает следующее: “Вечером в День быка на песчаной гряде проводили скачки— мужчины, юноши и молодые парни состязались в верховой езде в седлах. Одновременно соревновались две лошади, пробегая наперегонки около полутора километров и возвращаясь быстрым шагом обратно, пока не подходила очередь состязания с новой лошадью. Таким образом, самая сильная лошадь вы-являлась в конце скачек, которые длились 3—4 часа подряд” . Вероятно, подобная организация соревнований — более поздняя традиция, нежели описанные Н.Саухке конские ристалища.

Помимо легенды о северном олене, приплывавшем на место жертвоприношения с Ладоги, записанной М.Хаавио в 1910 г., он приводит еще одну запись, касающуюся темы оленя: “Однажды крестьянин, давший обет привести быка на праздник, не привел его. Других желающих тоже не оказалось — нависла угроза праздника без жертвоприношения. И тут люди заметили в роще дикого северного оленя, который оказался таким ручным, что его удалось поймать. Его забили и мясо сварили. Илья не остался без “быка” .
Вышеприведенные описания обряда жертвоприношения у карел н связанных с ними ритуальных действий представляют собой лишь некоторую часть сведений, известных в литературе и архивных собраниях. Более того, имеется достаточно много этнографического материала по жертвоприношениям у соседнего русского населения, финнов, ингерманландцев, ижоры, води, вепсов и других народов. Следующим этапом изучения карельских календарных обрядов и праздников, связанных с жертвоприношениями животных, должен стать их сравнительный анализ с фактами, отмеченными в общей этнографической зоне Европейского Севера."

(Опубликовано в сборнике: Обряды и верования народов Карелии /Научные редакторы А.П.Конкка, Э.С.Киуру. — Петрозаводск, 1988 год)