ПЕКАРНО-ОТОПИТЕЛЬНЫЕ ПЕЧИ РОССИИ КОНЦА XV - XVII ВЕКОВ

ПЕКАРНО-ОТОПИТЕЛЬНЫЕ ПЕЧИ РОССИИ КОНЦА XV - XVII ВЕКОВ
(автор статьи - Резниченко Татьяна Юрьевна. Томский государственный архитектурно-строительный университет)

"Практически половину от всей территории России занимают районы с суровыми климатическими условиями, в которых на протяжении тысячелетий неотъемлемой частью любого жилища являлась печь.
Она играла главную роль в формировании внутреннего пространства вплоть до середины 20 века. Это нашло отражение в названии отапливаемых построек. Ещё в Киевской Руси жилище с очагом для зимнего проживания, в отличие от холодной клети, именовалась «истбою» или «истопкою» (от глаголов «топить», «истопить»), от которых и образовалось слово «изба».
В конце XV - начале XVI века в восточной части Московского государства появились печи, топливник которых служил одновременно и пекарной камерой и отопительным устройством. Такие пекарно-отопительные печи сначала появились в городах, а затем попали в сельскую местность, где закрепились благодаря своей универсальности. Однако они имели невысокий КПД, так как были бесканальными, и потребляли очень много дров, что делало их малоэкономичными. Такие печи оборудовали лежанкой, деревянными приставными скамейками или полатями над или рядом с печью. Посетивший Москву в 1630-е годы немецкий учёный и путешественник Адам Олеарий отмечал: «Спят на лавках, а зимою, подобно немцам в Лифляндии, на печах, которые по устройству как пекарные, но с плоским верхом. Тут лежат все вместе, мужчины, женщины и дети, слуги и служанки».

Первые пекарно-отопительные печи были глинобитными, располагались на опечье и не имели системы дымоудаления. Российский этнограф и археолог Терещенко А.В., описывая быт русского народа, говорил: «В XV в. дома дворян и горожан были по большей части небольшие и крытые соломою; в них ставили хлебные печи, где варили и пекли, отчего покои наполнялись дымом». Русский историк и публицист Н.И Костомаров замечал: «У простолюдиновъ избы были черныя, то есть курныя, безъ трубъ; дымъ выходилъ въ маленькое волоковое окно». Печи, топившиеся по-чёрному, называли «курными», а дома, где они стояли, «курными избами». Обычно их топили раз в день, утром, поскольку из-за дыма чаще было нельзя, хотя к ночи они остывали настолько, что согреться человек мог, только находясь рядом. В курных печах дым из «горнила» выходил через «устье» (шуровочное отверстие) прямо в помещение. Устье всегда смотрело на дверь, чтобы дым нашёл кратчайшую дорогу из дома наружу. Наполненные дымом помещения редко проветривались, поскольку из них не хотели выпускать тепло. Данное отопление было небезопасным: пламя при интенсивном горении вырывалось из печи, и газы устремлялись вверх к горючим конструкциям потолка.
Секретарь и участник ганзейского посольства к царю Борису Годунову в 1603 г. Иоганн Брамбах писал: «в избах совершенно темно, так как есть всего два-три отверстия, которые, служа для выхода дыма, заменяют и окна». С XV века для удаления дыма в стенах изб начинают прорезать специальные окна - волоковые. Они представляли собой отверстия в стене диаметр бревна, которая закрывалась заволокой.

Со временем топку по-черному сменила топка по-серому - дым выпускали через особое (закрываемое на ночь) отверстие на чердак, откуда он рассеивался во все стороны через слуховые окна. Так же была изобретена конструкция, при которой чуть ниже верхней точки трапецевидного потолка особого профиля, было сделано вытяжное отверстие и через деревянную трубу продукты горения удалялись через дымник. Это приспособление имело множество названий: дымоволок, дымоволока, дымник, дымница. Сначала он был сделан из выдолбленного ствола и торчал из крыши, затем его сменила квадратная труба из теса, начинающаяся непосредственно от потолочной дыры. Дымник нередко был украшен прорезной резьбой. В безлесных районах дымоходы плели из ивовых прутьев, а затем обмазывали с внешней и внутренней стороны глиняным раствором. Хотя дымники, так же как и обычные печные трубы, возвышались над кровлей, печь все так же продолжала топиться по-черному. Тяга улучшилась, но оставался риск пожара, поэтому со временем деревянные трубы заменили кирпичные.
Ко времени Ивана Грозного относится начало строгих мер для избежания частых пожаров в городах. В 1571 году по всему Новгороду запрещено было летом избы топить; новгородцы делали печи в огородах и по дворам и там пекли хлебы и калачи. В 1616 году предпринятые меры распространись повсеместно: «в летние дни изб и мылен никто не топили, и с огнем поздно не сидели, а для хлебнаго печенья и где есть варить, велеть поделати печи на огородех или на полых местех в земле, чтоб было не близко хором, и от ветру печи были б огорожены».
Чтобы понизить скорость выхода и, соответственно, температуру дымовых газов над шуровочным отверстием стали сооружать для них препятствие. Оно же служило для потолка своеобразным искрозащитным экраном, а потому было названо «искреником». Как правило, их делали в виде выступов прямоугольной или радиусной формы из металла или из глины. Вот как их описывают в Домострое: «у всякой бы печи над челом был искреник глинян или железен, и хоти и низок потолок, ино не страх огня».

Искреник не мог обеспечить достаточную пожарную безопасность. Более надёжным средством было «хайло» (словом «хайло» называли не только дымосборник - оно могло также означать отверстие в топливнике, через которое удалялись газы) - дымосборник над шуровочным отверстием. Такая пекарная печь - один из вариантов печей древнеримского образца, получивший широкое распространение в средневековой Европе. Римская технология без полноценной системы дымоудаления была небезопасной в русских деревянных избах с соломенной кровлей. Дым, покидавший топочную камеру, на входе в дымосборник смешивался с комнатным воздухом и сильно охлаждался, отчего в дымосборнике быстро скапливалась сажа. Если она возгоралась, пламя и раскалённые газы летели из печи прямо на многочисленные горючие предметы, окружавшие печь, что приводило к пожару. Конечно рядом с устьем печи всегда стояла наготове бадья с водой и за печью был присмотр, но это лишь уменьшало, а не предотвращало возникновение пожара.
Архидьякон Павел Алеппский, посетивший Москву в первой половине XVII века, пишет: «В это лето они запечатали ... печи, кои открывают только по четвергам, чтобы жители могли испечь в них хлебы. Всякого, у кого заметят дым, выходящий из дома, тащат, бьют, заключают в тюрьму и берут с него большой штраф. Вся эта строгость существует ради (предупреждения) пожаров, и эта мера весьма стеснительна. Когда варят кушанье на открытом дворе, то боятся, чтобы ветер не разнес огонь, и не загорелись окружающие дома, ибо все дома в этой стране, как мы сказали, деревянные».
Петр I первым документально зафиксировал наставления о строительстве печей, их содержании, обязательном строительстве печных труб, которые становятся не роскошью, а необходимостью:
«...также печи чтобъ клали на земле, а не на мостахъ, и углы, где печи, вырубали вонъ, дабы огонъ не могъ изъ печи или трубы до стены дойтить; ибо отъ сего паче всехъ убытки людямъ отъ пожаровъ бываютъ».
« Чтобъ печи делали съ фундаменту, а не на полахъ. Чтобы уголъ, где печь, былъ вырубленъ, и фута по два кирпичемъ отъ конца отрубленыхъ стенъ до печи сделаны были. Чтобъ трубы были такъ широки, чтобъ человеку пролезть было можно...»
«По всякую четверть года, у жителей осматривать печи, комели, въ поварняхъ очаги, бани и прочее, где огонь водится, и предстерегать, дабы недосмотремъ хозяйскимъ какова бтдства отъ пожару не учинилось»."

(Термин «опечье», которым принято теперь называть основание любой печи, произошел от специальных деревянных «опечков», за счет которых достигался подъем над уровнем пола жилища - столбовых и срубных. Пространство между столбами опечка забиралось досками (или плахами), положенными на ребро и закрепленными в пазах угловых столбов. Внутренность заполнялась землей, глиной или камнями)