81 год назад, на льду и островах Питкярантского пролива, Красная Армия проводила операцию, в дальнейшем названной "Битва за острова".
Боевое крещение.
Часть 2.
Вот что рассказал мне бывший курсант школы младших командиров бригады в октябре 1987 года Иван Терентьевич Сидоров, проживающий в г. Норильске: «15 февраля в наступлении на остров Максиман-Сари я
был тяжело ранен и не мог двигаться. Так и пролежал под огнем весь день на поле боя. Ночью меня подобрали финны и отправили в тыл, поместили в госпиталь. Кроме меня там были и другие наши раненые, фамилий их не помню. Во время нахождения в госпитале и после выздоровления нас агитировали остаться в Финляндии. Я и другие военнопленные не пошли на измену Родине. После этого финны стали над нами издеваться,
плохо кормили, заставляли выполнять непосильную тяжелую работу.
Освободили нас только по окончании Великой Отечественной войны. Мы получили срок и нас отправили в г. Норильск. После отбытия наказания я остался в Норильске, женился, и сейчас проживаю там же и работаю».
3-й батальон в 5 часов 30 минут 15 февраля 1940 года с исходного положения острова Путки-Сари атаковал противника на острове Петяя-Сари и прорвался в его южную часть.
К 10 часам батальон продвинулся до центральной части острова Петяя-Сари, где встретил сильное огневое сопротивление, попав в «огневой мешок», под обстрел 6—8 станковых пулеметов и фланкирующего огня пулеметов и минометов с островов Паймион-Сари «Зуб» и острова Вуоратсу и понес большие
потери. Под натиском финнов начал отход на южную часть острова.
В 17 часов остатки батальона покинули остров Петяя-Сари, понеся значительные потери. В распоряжении командира 204-й бригады имелась одна рота в резерве, и он мог ее ввести в бой в нужный момент, но командарм М. П. Ковалев личным указанием запретил вводить второй эшелон в бой, считая, что для овладения островами достаточно и двух батальонов.
Артиллерия — «Бог войны» — в составе одной батареи 152-мм орудий, одной батареи 122-мм и одной батареи76-мм пушек не поддержала наступательные действия бригады, что имело тяжкие последствия для нее. До начала наступления она вела только беспорядочный огонь. Заявки на огонь с КП командира 204-й бригады передавались на КП командира 56-го стрелкового корпуса комбрига Коротеева. Он обещал, что заявки бригады будут выполнены, а в основном задача артиллерии — подавление огневых точек на материке и в районе
«КАЗ» и на острове Вуоратсу. В действительности же и это им не осуществлялось, так как к моменту атаки артиллерия не имела снарядов. И вообще заявки бригады на артогонь не выполнялись.
Комбриг Коротеев так ответил полковнику И. И. Губаревичу: «Пора перестать до бесконечности сосать
артиллерию, нужно расчищать путь своими огневыми средствами».
И еще, несмотря на заявления командования бригады, о том, что остров «Зуб» занят финнами, а не нашими войсками, командир 219-го стрелкового полка, майор Дементьев уверял, что там находится боевое охранение его полка. Но это была неправда, так как в ходе атаки 3-м батальоном острова Петяя-Сари он был обстрелян с этого острова фланкирующим пулеметным и минометным огнем. Кроме этого, огневые средства соседнего слева 3-го батальона 219-го стрелкового полка не были привлечены на подавление огня противника на острове Петяя-Сари. К тому же 219-й стрелковый полк двумя батальонами на материке и 3-м батальоном с западной стороны острова Путки-Сари должны были наступать на противника, сковать его действия, что
предпринято не было. Вследствие всех этих обстоятельств 3-й батальон 204-й бригады попал в «огневой мешок». Несмотря на проявленный героизм, мужество, настойчивость и отвагу личного состава, 204-я бригада отошла на исходные позиции, понеся огромные потери, не выполнив поставленной задачи по овладению островами Максиман-Сари и Петяя-Сари.
Так закончилось наше первое боевое крещение.
15 февраля 1940 года бригада потеряла: убитыми — 320 человек, ранеными — 281 человек (ЦГАСА, ф. 34980,
д. №399, 0—11).
Какой же вывод сделало командование 204-й бригады?
1. Оценка противника, данная командующим 15-й армии М. П. Ковалевым и командиром 56-го стрелкового корпуса
комбригом Коротеевым, не соответствовала действительности. В результате боя 15 февраля было установлено, что острова Максиман-Сари, Петяя-Сари оборонялись силами до роты пехоты в каждом, с 7—8 станковыми и ручными пулеметами (см. схему).
2. Времени на подготовку наступления было недостаточно, личный состав после длительного марша устал и отдыха неимел. Дополнительная разведка силами бригады из-за отсутствия времени проведена не была.
3. Взаимодействие с артиллерией велось только через комбрига Коротеева. Личного контакта не было. Артиллерия в силу ее малочисленности и недостаточного количества снарядов не смогла подавить огневые точки противника и нарушить взаимодействие островов и не расчистила путь пехоте, вследствие чего бригада понесла большие потери личного состава.
4. Бригада действовала самостоятельно, выполняя частную задачу, имеющую армейское значение, но решалась задача изолированно (ЦГАСА, ф. 34980, д. № 400, 0—11).
О причинах невыполнения поставленной задачи штаб 204-й воздушно-десантной бригады доложил командующему
15-й армии в боевом донесении № 1 от 18 февраля 1940 года, где изложил ход боевых действий (ЦГАСА, ф. 34980, д. №402, 0—11).
С глубокой болью вспоминаю о больших потерях в бою и немало из них комначсостава — только убитыми 42 человека, ранеными — 29. В их числе командиры и комиссары батальонов, начальники штабов, командиры рот и взводов. И это только в одном бою. Вот некоторые из них, которые пали смертью храбрых. Комиссар третьего батальона политрук Анатолий Иосифович Емельяненко, наступающий вместе с 8-й ротой. Узнав, что командир батальона, капитан Солоп, ранен и эвакуирован в тыл, взял командование на себя. Враг поливал свинцовым огнем со всех сторон. А. И. Емельяненко получил ранение в руку, но продолжал вести батальон вперед. В ходе
боя он был снова ранен, теперь уже в ногу. Когда боец, секретарь комсомольской организации батальона Сумароков, перевязал ему рану, политрук А. И. Емельяненко снова возглавил батальон. В то время, когда его подразделения достигли середины острова Петяя-Сари и попали в «огневой мешок», вражеская пуля оборвала жизнь замечательного молодого комиссара. Политрук Анатолий Иосифович Емельяненко был посмертно
награжден орденом Красного Знамени (ЦГАСА, ф. 37837, д. № 137, 0—3, л. 18).
8-я рота под командованием старшего лейтенанта Скородумова атаковала блиндаж, откуда строчил станковый пулемет финнов, командир роты был убит. Тогда политрук роты Иван Григорьевич Ерохин с группой бойцов бросился к блиндажу, забросал его гранатами и уничтожил огневую точку. Здесь же он был ранен. Еще до боя боец Красиков говорил: «Наш политрук заботится о бойцах, и мы его не подведем в бою». В этом бою воины 8-й роты доказали это на деле. Когда политрук роты И. Г. Ерохин был ранен, бойцы просили его покинуть
поле боя и отправиться в медпункт, но он продолжал продвигаться с ротой вперед. Пуля врага сразила его и он погиб смертью храбрых. Бойцы не бросили тело политрука И. Г. Ерохина, а понесли его к южной части острова Петяя-Сари, по дороге один из них, боец Панин, был убит, а второй, Васильев, ранен и при попытке отползти в другое место тоже был убит. Политрук Иван Григорьевич Ерохин был посмертно награжден орденом Красного Знамени (ЦГАСА, ф. 37837, д. № 137, 0—3, № 77).
Смертью храбрых в этом бою пал и заместитель политрука Петр Ильич Косенков, награжденный посмертно орденом Красной Звезды (ЦГАСА, ф. 37837, д. № 137, 0—3, № 77).
Погибли в этом бою и мои друзья: командир взвода разведки лейтенант Костя Ильин, командир саперного взвода лейтенант Валентин Николаев, начальник физподготовки батальона Олег Данилов.
В бою я был контужен. А произошло, хотите верьте, хотите, как сейчас говорят, проверьте, при необычной ситуации. Вооружены мы были кроме пистолетов ТТ самозарядными винтовками СКС. При наступлении у меня вдруг не сработала автоматика винтовки, получилось утыкание патрона в патроннике. Это было где-то в центре острова, до того как подразделения батальона попали в «огневой мешок». Я остановился, чтобы устранить неисправность. Начальник штаба капитан Проша со связными продолжали продвигаться вперед. Устранить неисправность, не снимая рукавицы, мне не удалось, тогда я снял ее и попытался открыть магазинную
коробку, но как только прикоснулся к ней, мои пальцы правой руки примерзли к металлу, и мне стоило большого труда с неимоверной болью оторвать их от магазинной коробки. Пальцы мои не сгибались, кое-где на них была содрана кожа. Я присел на сугроб и стал снегом растирать пальцы. Товарищи мои ушли вперед. Я остался один. Откуда ни возьмись, появился санинструктор старшина Чернышев. Он спросил меня: «Что с вами?» А узнав о происшедшем, присел рядом, достал спирт и начал оказывать мне помощь, растирать пальцы.
А дальше случилось нечто невероятное и в то же время довольно удивительное, в которое трудно поверить. Я помню только то, что почти рядом с нами, где-то сзади или сбоку, что-то ухнуло... Больше ничего не помню. Когда я очнулся и пришел в себя, то сразу не понял, где нахожусь. Ко мне подошел военврач нашей бригады Александр Николаевич Назаренко и сказал: «Наконец-то ожил, как себя чувствуешь?»
«Нормально, — отвечаю. — А почему я здесь? Овладели ли островом?»
В медсанбате я уже находился третьи сутки. Голова была тяжелая, болела, плохо слышал, особенно на правое ухо. Вот что рассказал мне санинструктор Чернышев. «Как помните, ясидел недалеко от вас, что-то рядом разорвалось, невольно посмотрел назад, когда обернулся, а вы пропали... Оглянулся вокруг, нигде не видно. Что за чудо: сидел рядом человек и вдруг куда-то исчез. Затем впереди себя в метрах восьми заметил торчащие в сугробе снега валенки, их нижнюю часть. Ну, подумал, все, конец... Принялся раскапывать, вытащил из
снега, осмотрел, ран не обнаружил, послушал, жив. Видно, получил сильную контузию. Потащил на остров Путки-Сари, а оттуда отправил в медсанбат. Вот так ты оказался здесь, — сказал Чернышев. — А операция по захвату островов закончилась неудачно, с большими для нас потерями».
17-го февраля командование бригады посетило медсанбат. Они вели беседу с выздоравливающими бойцами и офицерами, справлялись о здоровье, настроении... Дошла очередь и до меня. — Ну как самочувствие, — спросил меня полковник И. И. Губаревич, — сможешь войти в строй?
— Я готов хоть сейчас приступить к делу, — ответил я.
— Ну, вот, это хорошо, а то из штабных работников никого не осталось в строю. Не возражаешь, Александр Михайлович?
— обратился он к начальнику штаба бригады полковнику А. М. Досику.
— Против Ивана Иосифовича Морозова я не возражаю, только пусть он еще сегодня побудет в медсанбате, завтра, Александр Николаевич, — обратился он к Назаренко, — если все будет нормально, выпишите Морозова из медсанбата.
В штабе бригады мы с Солопом приступили к формированию батальона из тех, кто остался после боя 15 февраля. Часть роты была сводного состава — из артиллеристов, подрывников, связистов, подразделений обслуживания. Комиссаром батальона был назначен инструктор политотдела бригады политрук Константин Иванович Коваленко.
Боевые действия 204-й воздушно-десантной бригады 23 февраля 1940 года 22 февраля 1940 года командир 204-й воздушно-десантной бригады получил от командующего 15-й армии М. П. Ковалева боевой приказ о начале общего наступления армии 23 февраля 1940 года. Перед 204-й бригадой была поставлена задача:
захватить и уничтожить противника на острове Петяя-Сари, в дальнейшем организовав оборону на его северной части, наступать на остров Максиман-Сари и захватить его. Бригаде придается 3/219-й стрелковый полк и рота танков Т-26 (10). Артиллерия: группа ПП 204-й бригады в составе: 72 АП, 392 ГАП, 1 батарея четвертого погранполка и три орудия ГА 219-го стрелкового полка. Начало атаки в 10 часов 23 февраля 1940 года.
Источник
http://risti.pit.su/index.php/1940/35-1940/108-204-
