Игорь Рыбушкин

Игорь Рыбушкин

СЕМЕЙНАЯ РЕЛИКВИЯ.

У нас в доме хранится уникальный предмет – блокадная кофемолка. Она и сейчас в рабочем состоянии – когда наши дети были маленькие, мы мололи крупы на кашу, а сейчас иногда, для разнообразия, мелем зерновой кофе. У нее своя, очень драматическая, история…


Далее пойдет воспроизведение рассказа нашей бабушки, которой сейчас уже больше ста лет. Что-то уже забылось, что-то ярко отложилось в памяти. Вот так, из отрывистых воспоминаний, и сложилось это повествование.

Ее муж, военный врач, до войны был переведен в Минск. С ним она и уехала, хотя была беременна и находилась на последнем месяце. Началась война. Продвижение немцев было стремительным, никто не ожидал, что они появятся под Минском так быстро.

Поэтому бабушку с другими гражданскими посадили на машину и отправили подальше от города. Приказ водителю был очень суровый – отвезти на 50 километров и высадить там, хоть в лесу, хоть в поле. А после немедленно возвращаться в часть.

Однако уже в машине начались схватки, и водитель отвез бабушку до ближайшего населенного пункта – городишка Червень. Машина остановилась у больницы. Вышедший врач объяснил, что роддом находится через две улицы. Он дал двух санитаров, они положили бабушку на носилки. Однако до палаты не донесли – родила прямо в коридоре.

Ее положили в палату, где были две роженицы. Одна Нина, тоже их Ленинграда, другая с Украины. Сам роддом представлял собой обычный домик с соломенной крышей.

Муж сумел навестить бабушку только ночью и сразу уехал обратно в часть. Наши отступали, и линия фронта менялась очень быстро.
Утром оказалось, что в роддоме никого нет. Весь персонал сбежал, оставив молодых мам с детьми на произвол судьбы. В окно было видно, как по улице бегут люди. Бабушка спросила – что случилось? Ей ответили, что немцы близко, и надо спасаться.

Что оставалось делать? Быстро собрали немногие вещи, набрали пеленок, благо они никому уже были не нужны в роддоме. Вместе с другими беженцами вышли из Червеня. С ними были и
солдаты, и их присутствие очень ободряло напуганных женщин. Шли лесами.

Немцы выбрасывали десанты, и парашютисты устраивали засады, нападали на отступающие подразделения. Когда начиналась стрельба, женщины падали на землю и укрывались в траве и кустах.
Пробирались целых пять дней. Бабушке тогда был двадцать один год, и как ухаживать за ребенком она просто не знала. Купала его в ручьях и больших чистых лужах. Пеленки сушила на солнце – лето в тот год было жарким.

Дошли до неизвестного селения, увидели стоящий танк. К счастью, он оказался советским. Вышедший навстречу командир сразу остановил шедших с ними красноармейцев и отправил на позиции. Женщинам посоветовал идти в большой дом, стоявший на пригорке. Там была ферма.

Здесь их накормили, было много молока, сметаны и творога. Взяли немного продуктов с собой и пошли дальше. К ним присоединились два солдата. Снова встретили военных, они сказали, что красноармейцы дезертиры. Один из них стал доказывать, что это не так. Его расстреляли на месте. Второго забрали. Женщинам посоветовали идти до ближайшего разъезда, где можно было сесть на поезд.

На разъезде стояли пять подвод с военными. Они разрешили женщинам сесть на подводу и поехали до ближайшей станции, так как сюда поезда уже не доходили. На станции, в ожидании поезда, остановились на ночлег. Военные принесли продукты и попросили женщин приготовить еду. Сами в это время сидели с детьми. Однако женщины поесть не успели. Пришедший командир увидел это, но сделать ничего не смог – еды больше не было. Так они и легли спать голодными.

Утром история повторилась. Женщины приготовили еду, но в этот раз командир сначала дождался, чтобы они поели , и только потом разрешил есть остальным. Их посадили на поезд, дали с собой много продуктов. Но в дороге украинка украла все продукты и вышла на какой-то остановке.

Есть было нечего, у Нины пропало молоко. Однако нашлись добрые люди и потихоньку подкармливали по дороге их обеих. Ехали долго. На военных поездах, на товарных, где-то их не пускали, где-то помогали как женам военных. Наконец добрались до города Лихославль. Там еще остались довоенные порядки, и можно было купить билеты на поезд до Ленинграда. Так получилось, что у бабушки не было с собой паспорта – его забрала сестра мужа еще в Червене, но в спешке не успела отдать обратно. Нина купила два билета, почему-то только до Любани. Однако проводники предупредили, что если будет проверка, без паспорта высадят с поезда.

Вся дорога прошла в тревожном ожидании, но доехали благополучно. Саму Любань проспали и приехали прямо в Ленинград. Билетов у них не было, но местные власти вошли в положение и отпустили без каких-либо разбирательств. Бабушка села на трамвай № 17 – она хорошо знала, что он довезет ее до нужного места – и вышла недалеко от улицы Моховая. Там, в доме № 42, жила ее свекровь. Нина, кстати, жила неподалеку – на Литейном.

Встретили бабушку очень хорошо. Квартира находилась на первом этаже, в левом крыле стандартного питерского «колодца».
В один из дней бабушка ушла по своим делам, а сын остался со свекровью. И в это время начался авианалет. Одна бомба попала прямо в их крыло. Рухнул весь дом, и уцелела только одна (!) комната на первом этаже, где как раз и находились свекровь с сыном. Все соседи погибли. Когда бабушка прибежала, ей пришлось залезать в окно, чтобы вытащить сначала сына, а потом и свекровь. Оказалось, что в комнате завалилась одна стена. Удалось вытащить один чемодан с вещами и кофемолку. Приехавшие пожарные их прогнали – комнату могло завалить в любую минуту.

Однако конец этой истории счастливый. Им выделили хорошую квартиру в соседнем крыле этого же дома, где они и жили после войны. Разрушенное крыло дома № 42 восстановили, и сейчас уже ничто не напоминает о тех страшных событиях. Стоит этот дом недалеко от набережной Фонтанки, и нынешние его обитатели совершенно не знают о суровой и боевой истории своего дома.

А кофемолка тоже получила боевое ранение. Одна сторона ее и верхняя крышка полностью обгорели, и после их заменили на фанерные. Вместо деревянной ручки теперь пластмассовая, но это нисколько не портит ее внешний вид…