— Зато, кажется, печать оказывает и немалую пользу — и правительству и обществу. Согласитесь с этим! —...

возразил ему журналист.

— О, конечно-с, конечно-с... большую, большую пользу! — согласился Трухин.
— Печать горячо преследует кражи, убийства, всякие скандалы! Сломают ли кружку у церкви, или расхитят кассу в банке — вся пресса дружно и громко предаёт гласности и кражу и вора; всякие публичные безобразия, также неисправности администраторов, особенно повыше, тоже непременно обличит, по косточкам разберёт.

— Даже если пьяный с барки упадёт в воду и вылезет — и то не пропустит! — прибавил Сухов.

— Чего же вы ещё хотите?

— Но она нередко пропускает без внимания очень серьёзные вещи, и это меня иногда удивляло, признаюсь: от беспечности ли, или от чего другого? Вот в чём мне любопытно бы попросить разъяснения... — продолжали синие очки.

— Например, какие вещи? — спросил журналист.

— Например, вот хотя бы в прошлом году произошла смута между молодёжью: разнесли столы, стулья, выгнали профессора...

— Что же, пресса не умолчала; об этом все журналы прокричали.

— Заявила, единогласно заявила, — это правда, правда! И как верно, точно, отчётливо...

— Так что же?

— Мне только любопытно бы знать, — смиренно продолжали синие очки, — отчего пресса поскупилась на осуждение этого поступка по достоинству... не прибавила ни слова от себя? Не пожурила, не разъяснила неприличия. Это бы не могло не подействовать на молодые умы благотворно, я полагаю...

— А случись противное, печать бы не молчала! — заметил Красноперов.

— То есть взбунтуйся профессор против учеников, тогда бы печать напала на него! Так ли, по-вашему? — спросил Кряков при общем смехе.

— Да! так, так! не смейтесь! — ораторствовал Красноперов, — чуть где-нибудь учитель выдерет ученика за вихор, по-нашему, по-старому, или вытурит директор из училища лентяя, а тот сдуру топиться пойдёт — сейчас газеты так и завопят: «ахти, какой директор злодей!»
_________
Иван Александрович Гончаров. «Литературный вечер».