ВСТРЕЧИ С ФИНСКИМИ ВЕТЕРАНАМИ.

Я уже писал, что мои статьи написаны в стиле публицистики, а не научного исследования. Немалую роль в них играют и личные впечатления от поисковой работы, экспедиций, военно-исторических реконструкций и прошедших встреч. Вот об этих встречах, в частности с финскими ветеранами, я и хочу рассказать.


Когда-то давно занимал я номенклатурную должность в сфере государственной молодежной политики. Параллельно как общественник был заместителем председателя организации родственников ветеранов финской войны. И устраивал эти самые совместные встречи с молодежью, выезды на места боев и многое другое. В том числе и наших ветеранов с финскими. Много чего они нам рассказали…

Приезжала как-то ко мне координатор молодежной политики Южной Финляндии. Скажу честно, познакомившись с нашей работой, она была в шоке. У нас единая сеть клубов и секций, единый план работ, единое бюджетное финансирование. У них – один клуб на одной стороне улицы, второй – на другой. Между собой не контачат, чем кто занимается, не знают…

Встречались с молодыми финнами. Веселый, задорный народ, про войну вообще не вспоминают. Словно ее и не было. Общались, как со своими. Питер им интересен, глаза горят, общение живое и непосредственное.
Но если молодые финны достаточно адекватный народ, то их военные– совсем из другого теста. Они нам ничего не простили и все прекрасно помнят. Стальной, злобный взгляд ледяных глаз, скрытно-враждебное отношение. От них веет холодом и угрозой. Не хотелось бы, чтобы они зашли за спину…

Не хочется обижать простых финнов, хороший народ, хоть и со своими «примочками», но их военные – опасные соседи. Мы для них – непримиримые враги, чтобы там не говорили. И всегда, встречаясь с ними в лесу, надо быть настороже. Как- то раз мы передавали официальным представителям Финляндии останки их солдат, найденных на «5-м опорном» УР Тайпале. Ни «спасибо» не сказали, ни руки не пожали. Как их понять, неясно…

Отдельной темы заслуживают встречи наших и финских участников боев. Финские ветераны, в отличии от их военных, приятные люди. Прошедшие ад Зимней войны, а затем и Войны-продолжения, испытавшие на своей шкуре, что значит воевать с русскими, они больше воевать не хотят. Охотно общаются, делятся воспоминаниями, пьют водку с нашими ветеранами. Наши тоже не комплексуют, отвечая взаимностью как в эмоциональности воспоминаний, так и в количестве выпитого.

Однажды в составе нашей делегации был «красный финн». Выпив рюмку-другую, он категорично заявил: «Не ко-очу за-а одним столом с ними пи-ить!». Воспитанные финны дипломатично пересели за другой стол. К счастью, это был единственный случай за всю историю наших встреч. А так – никаких обид, претензий или споров. Лишь взаимное уважение и какая-то непонятная недосказанность, словно и те, и другие чего-то стесняются… Справедливости ради надо сказать, что наши ветераны к финнам относятся с уважением. Дали нам прикурить в свое время, чего уж там греха таить!

Вспоминается еще одна встреча с командованием полигона в Каменке, того самого, на территории которого находился самый кровавый после Тайпале укрепрайон Сумма-Хотинен. Были приглашены ветераны, среди которых был полковник в отставке. Вот уж герой так герой! От плеча до поясного ремня грудь в боевых наградах, словно кольчуга. Да и характер под стать боевым заслугам. Резкий, отрывистый, подвижный, несмотря на возраст. Такого и сейчас в танк посади – помчится вихрем!

Так вот он рассказал, что воевал со всеми нашими противниками, даже с испанской «Голубой дивизией» успел схватиться . «Не бойцы, - махнул рукой, - Так себе вояки. Вот немцы – да, воевать умели, много нам крови попортили…» Потом помолчал и добавил: «Но самые лучшие солдаты – это финны, вот уж противник серьезный». Сами финны тоже отдают должное нашим бойцам, их мужеству и верности воинскому долгу. «Мы же понимаем, - говорили они, - Солдат выбирать права не имеет. Воевали честно».

На совместном мероприятии в Петрозаводске местный поисковик (хороший парень, конкретно-помешанный на самолетах) рассказал о встрече советских и финских летчиков. Он личность абсолютно уникальная! О самолетах знал все. Разбуди среди ночи и спроси – чем отличается И-15 от И-15 бис? Сколько «Мессеров» поставили немцы своим союзникам финнам? Где воевала в Карелии Н-кое летное подразделение? Все скажет, как на школьном экзамене. Просто влюблен в самолеты, как в единственную женщину. Доходило до смешного. Когда от меня он услышал «Крутой, как пропеллер», едва в ладоши не захлопал. Надо понимать, что эта фраза у него теперь «коронка»…

И этот поисковик рассказал о встрече с финскими ветеранами. Разговор зашел о 1944. Бывший финский истребитель поведал о том, как был сбит – летели в паре, никого не видели, вдруг – бах! – самолет горит, пришлось прыгать с парашютом. Кто сбил, как подобрался незаметно, не знает. Наши-то в 44 были опытными бойцами. И вот, бывает же такое, наш ветеран встает и ему говорит – это был я, и место это помню, и тот день, и твой самолет запомнил. Финн долго-долго смотрел на него, затем руку пожал и сказал: «Здорово ты меня завалил…» После весь вечер вдвоем водку пили, войну вспоминая. Ни ненависти тебе, ни злобы.

В отличие от наших ветеранов финны и сейчас обладают прекрасной памятью. Наш выйдет в поле, посмотрит вдаль и скажет: «Вот где-то тут мой танк подбили…» А финн помнит все досконально. Как-то раз привезли наши ребята одного такого ветерана, он по лесу, как лось молодой бегал, за ним и не угнаться. Пришел на какую-то поляну, осмотрел внимательно, потом к дереву подошел, палочкой листву разгреб и вытащил армейский рюкзак, точнее раму металлическую, что от него осталась. «Я, - говорит, - Когда в 44 отступали, его тут оставил». Вот тебе и старый дед! Много полезной информации рассказал… Я, кстати, тоже такой рюкзак нашел однажды – также у дерева стоял. Обычай у них такой, что ли...

Другая встреча. Пюхаярви, ныне Отрадное. Фестиваль южных карел. Приезжает автобус, из него выходит молодежь студенческого возраста. Встали кучей, чего-то ждут – ни дать, ни взять милые пингвинчики. Последним из автобуса вышел старый дед, коренастый, жилистый, с веселым, живым взглядом. У него свисток – свистнул раз, «пингвинчики» повернули головы, два свистка – построились колонной, три – пошли вперед. И смех, и грех!

Потом мы с дедом познакомились, разговорились. Ему лет за 70, а он назначен старшим группы молодежи. Ветеран, воевал здесь в Зимнюю. Подвижный, энергичный, этим молодым сто очков форы вперед даст. Куда им до него! Смотрели мы на него и думали – а каким же он в молодости был, если сейчас такой? И финские ветераны почти все такие. Правда, есть одно «но». Приветливые и разговорчивые, как правило, бывшие рядовые. Офицеры другие, на контакт особо не идут. Держатся на расстоянии, разговаривают сдержанно. Белая кость, ничего не скажешь.

Запомнилось еще одно знакомство. Встречали мы как-то одного финского ветерана. Он просил отвезти его посмотреть на свой дом, тоже где-то в Отрадном . Возраст почтенный, но мужик крепкий, здоровый. Повезли его на машине, он по дороге про себя рассказывает. Воевал в этих местах. «Вот здесь», - говорит,- «Мы на грузовике ехали. Ваши только что ушли. Смотрим – двое русских идут, руками машут, мол, подвезите. Думали, что свои. А в руках факелы, дома поджигали при отступлении. Ну, мы их тут из автомата и положили. А закопали вон там, в канаве. Там еще елки росли». И действительно, стволы старых елей стоят… Правда, останков мы там не нашли. Вероятно, дачники выкопали, когда поселок заселяли.

Приехали к дому, выходит мужичок, хозяин. Заходим. На столе угощение, присаживаемся. Хозяин встречей горд, на стол бутылки спешит поставить. А мы финна продолжаем расспрашивать, информации у него море.

Тем временем хозяин к нам подошел. «А чегой-то вы так по-русски хорошо говорите?» Так мы, отвечаем, русские и есть. Мужичок насупился, обиделся. Он, оказывается, думал, что к нему одни финны приедут. Приняв изрядную долю алкоголя, он начал к нам приставать. «Я этим летом сЯмнадцать тонн сена заготовил, а вы, городские, можете сЯмнадцать тонн сена заготовить?!» Финн смотрел на это и грустно улыбался. Его можно понять – родительский дом, в котором он все детство провел, каждый гвоздик знаком… Вышли во двор. «Вот здесь», - показал он, - «У нас гречиха росла, нигде такой вкусной больше не встречал…» Жалко стало этого финна. Жили себе, не тужили, и тут, раз, все и закончилось. Больше сюда не возвращались. Да и он вряд ли еще когда-нибудь сюда приедет – возраст-то почтенный…

Надо сказать, что в отличии от нашей армии, где было принято ленинградца на службу отсылать в Таджикистан, а узбека – в Заполярье, финны призывались в армию по местному принципу. Более того, набирались подразделения из земляков и служили вместе. Стоит ли говорить, что финн в лесу, что рыба в воде. Все знакомо, каждый кустик на примете. Проблем выживания для них, вообще, не существует. Из топора суп сварит, под любой елкой переночует. Зимой, в самую лютую стужу, снежное укрытие соорудит, и несколько дней там просидеть сможет.

Когда я познакомился с методикой выживания в зимних условиях, убедился в ее практичности и рациональности. Просто, как все гениальное. Мимо снежного укрытия можно пройти буквально в двух шагах и его не заметить. Лыжная подготовка у них в рекламе не нуждается – на лыжах с детских лет. Пройти ночью несколько десятков километров в метель для финна не проблема.

Маленький пример – сейчас выпускаются специальные армейские краски для лица и рук. Учитывается все, что можно, подбираются составы, чтобы кожу не раздражать, чтобы краска не сползала и т.д. Можно физиономию раскрасить а-ля Рембо и все – ты крутой. А финны делали просто. Смешают золу от костра с мылом, лицо намажут и больше ничего не надо. Гигиенично и практично. В любой болотной луже лицо помыл, и нет проблем.

Наши ветераны вспоминали как учились у финнов науке воевать в зимнем лесу. Как отличить свою лыжню от финской, как определить направление по лыжне , по которой домой возвращаться и так далее… А финны делали просто – с правой стороны лыжни ставили условный знак, ветку еловую или еще что-нибудь в этом роде. Никогда не заблудишься и направление не перепутаешь!

Когда наше командование убедилось в эффективности действий финских лыжников, стали создавать подобные лыжные отряды. Но оказалось, что мало кто у нас в армии мог стоять на лыжах – воевали на Карельском перешейке, как ни странно, жители южных областей. В частности, на Тайпале было много татар из Бугульмы. Срочно стали отбирать сибиряков, спортсменов из Лесгафта и всех, кто хоть как-то может составить конкуренцию финским лыжникам. Со временем научились и громили врага как положено. Потом в Великую Отечественную пригодилось…

Когда-то давно, приезжал к нам в Питер финн-бизнесмен. Звали его Юхани. Кстати, что интересно – денег полно, а ездил не на «Лексусе», как у нас принято, а обыкновенной «Тойоте-лендкрузере» предыдущего поколения. Тряская такая машина, неудобная. С ним была переводчица – молодая русская женщина. Веселая и компанейская. Мы с ней быстро общий язык нашли, тем более, что переводила она с английского. Я тогда еще не знал, что очень много финнов владеет английским, как вторым языком. Правда, английский по-фински, это тот еще говор…

Естественно, в дальних поездках мы много о чем переговорили. К сожалению, не помню, как звали эту женщину. Она много чего рассказала об отношении финнов к русским. «Старшее поколение», - говорила она, - «Вам ничего не простило. Все они прекрасно помнят».

Речь зашла и о событиях 1917-1918 годов. О полученной независимости, о гражданской войне. Кто сколько у кого народу убил. И тут она сказала фразу, которую я помню до сих пор. «Вот финны обвиняют большевиков, что они затеяли междуусобицу, народу много погибло в гражданской войне. А вы вспомните, сколько большевики в России людей уничтожили. В русской гражданской войне? По сути, русская нация – самая пострадавшая от большевизма. Так почему же вас все обвиняют?»

Вот так и получается, что у каждого народа правда своя. И выяснять, кто прав, кто виноват – пустая затея. Не проще ли руку протянуть и сказать – мы в одной лодке. Не надо ее раскачивать, ведь ко дну пойдем вместе. Давайте договариваться, как в мире и согласии жить…